Мир Бориса Есельсона

 

Террор и терроризм - новый тип оружия

А.Казарновский


Террор и терроризм - в последнее время мы о них слышим ежедневно, часто в контексте "современная война". Хотя термины похожи, но они о разном. Однако в энциклопедиях принципиальной их разницы вы не увидите. Поэтому условимся называть террором запугивание и/или уничтожение населения, а терроризмом - деятельность, конечным результатом (или продуктом) которой является террор. Терроризм создает и запускает машину, производящую террор. Он начинается с замысла этой машины, затем идут процессы (один из возможных наборов) проектрования, программирования, планирования, организации (создание структур террора и их наполнение финансовыми, материальными, человеческими ресурсами). И наконец, машина запускается: начинается террор - полевые действия подготовленных и обеспеченных ресурсами исполнителей. Мы разделили значения этих терминов, потому что задачи использования терроризма и террора, - разные, и стало быть, способы действия разные. И тогда становится ясно, что борьба с терроризмом может быть успешна, в то время, как с террором бороться невозможно, как, скажем со Змеем Горынычем: на месте одной отсеченной головы вырастают две - машина-то продолжает работать! Вообще говоря, слово "бороться" не всегда обозначает реальные вещи. Это понимал еще Мигуэль Сервантес: с великанами как агентами мышления и деятельности (педполагая их существование) бороться можно, а с ветряными мельницами - только в затемнении рассудка. Потому что великан - субъект (активный), а мельница - объект (неактивный). Если кто-то поломал ваш стул, с кем будете бороться: со стулом или с хулиганом?

Также различение позволяет лучше понять, что ссылки на "историю террора", которыми нас хотят успокоить (дескать, "террор был и сто и тысячу лет тому, но мы же живы до сих пор"), говорят о древности именно террора, терроризм же - это изобретение последнего времени. Благодаря ему "старый террор" зажил жизнью нового оружия в войне нового типа в составе комплекса таких же новых средств военного применения, как изощренная массовая дезинформация, экономическое давление, мгновенная мобилизация через социальные сети и проч.

Мобильность и распространенность терроризма позволяет также поставить его в ряд СМП (средств массового поражения). Но и тут есть у него существенные различия с СМП других типов. Главное различие в том, что "обычные" СМП - это неактивные объекты: кассетные бомбы и противопехотные мины сами собой не взрываются, их надо запустить, их действие можно жестко контролировать вплоть до полной отмены применения в любой момент. Терроризм же является активным объектом: наряду с назначением, предписанным ему его создателем, у него появляются свои цели, преследуя которые терроризм может поменять заказчика и даже вступить с ним в борьбу. Примеры - у всех на виду. В этом отношении активное оружие неконтролируемо, потому является более опасным, чем даже атомное или химическое (неактивные СМП) и так же должно быть ограничено более жестким международным законодательством, а его идеологов, спонсоров, поставщиков ресурсов, "косвенных помощников" следует преследовать как военных преступников, полностью ответственных за терроризм, подобно тому, как преследовали нацистских главарей хотя никто из них лично террором не занимался.

Существует немало стран, одной рукой создающих терроризм для достижения политических/экономических/идеологических и т.д. целей, а другой - "борющихся" с ним и призывающих к "мирному разрешению противоречий". То есть, думаю одно, говорю другое, делаю третье. Это раз. А два - каждый спонсор террора считает "своих" террористов "хорошими", а остальных - "плохими". Такое разделение мешает радикальному (на искоренение) подходу к борьбе с терроризмом, что неудивительно: ведь и задачи-то искоренения фактически нет, есть задача эффективно использовать террор для ... и т.д. И этот нонсенс возведен его изобретателями в топ легитимной политической стратегии. Другие говорят об идиотизме и безответственности тех, кто называет себя "политиками". Мне же эти процессы видятся как распад мыследеятельности (потеря связей между мышлением, коммуникацией и мыследействием) или опаснейшая (поскольку неполностью управляемая) для всего мира игра на высоких уровнях рефлексии в распад мыследеятельности. В нее вовлечены не только "политики", но и все, кто наблюдает и молчит... Так или иначе, пока существует эта ситуация, борьба внутри нее с терроризмом столь же бесперспективна, как и с террором. Чтобы выйти во внешнюю позицию, где возможно разрешение ситуации, сперва надо признать, что сложные для понимания проблемы разрешаются не простыми, привычными способами, а за счет включения мышления, порождающего адекватные проблеме способы постановки, анализа и разрешения проблемы. Также признать дефициентность своего мышления и собственный идиотизм, порождающий ситуацию. Кто на это способен? Ауууу...

После использования загнать этого джина обратно в бутылку уже трудно. Он отправляется в самостоятельное, никем не контролируемое плавание, а поскольку он умеет делать только то, что умеет - пугать и убивать, шансы превращения локальных войн в глобальные повышаются. Борясь с терроризмом, надо помнить, что каждый раз за ним стоит заказчик в белых перчатках. Он может быть персонифицирован или бессубъектен, пока это неважно. Важно понимать, что именно он - противник, он - враг. Бороться надо с ним.

Наш художник попытался изобразить некоторые изложенные выше идеи.

Борис Есельсон

   
       


Оставить комментарий